Трофимов (Трофим) - Посвящение поэту
F Dm G E
У поэта душа высока, как орбиты космических станций.
У поэта дырявый карман и расходы жены на семью.
Сын поэта - фанат ЦСКА, и от гула футбольных трансляций
Муза, сволочь, свалила в туман, не оставив визитку свою.
Для домашних он тихий садист, с диким взглядом врача акушера;
Хоть бы в доме ножи наточил, или гвоздь вколотил в табурет…
Вон у Люськи сосед – онанист, на эротике сделал карьеру.
Хоть бы педикам хит настрочил, но куда там, серьёзный поэт.
А на днях, у поэта в гостях, был прозаик Ежен Несознанский,
Кушал водку и горько рыдал, о святой православной Руси,
А потом матерился, крестясь, стукнул тёщу селедкой исландской,
И под жуткий семейный скандал, был отправлен домой на такси.
Ах, какая же право тоска, в человеке искать бесконечность,
И терзать благозвучный минор, задыхаясь в казенной петле,
Но вонзается в небо строка, заставляя угрюмую вечность
Обратить на мгновенье свой взор к вопиющей от боли земле..
Прислал(а): Plaintiff_3366 / Turmalin86@mail.ru
У поэта душа высока, как орбиты космических станций.
У поэта дырявый карман и расходы жены на семью.
Сын поэта - фанат ЦСКА, и от гула футбольных трансляций
Муза, сволочь, свалила в туман, не оставив визитку свою.
Для домашних он тихий садист, с диким взглядом врача акушера;
Хоть бы в доме ножи наточил, или гвоздь вколотил в табурет…
Вон у Люськи сосед – онанист, на эротике сделал карьеру.
Хоть бы педикам хит настрочил, но куда там, серьёзный поэт.
А на днях, у поэта в гостях, был прозаик Ежен Несознанский,
Кушал водку и горько рыдал, о святой православной Руси,
А потом матерился, крестясь, стукнул тёщу селедкой исландской,
И под жуткий семейный скандал, был отправлен домой на такси.
Ах, какая же право тоска, в человеке искать бесконечность,
И терзать благозвучный минор, задыхаясь в казенной петле,
Но вонзается в небо строка, заставляя угрюмую вечность
Обратить на мгновенье свой взор к вопиющей от боли земле..
Прислал(а): Plaintiff_3366 / Turmalin86@mail.ru