Кучин Иван - Чикаго
Hm G
Глухая тайга. Лесосплав полным ходом,
A F#m
Бревно за бревном, день за днем, год за годом.
Напарник из новых весь светит насквозь,
Под вышкой ходил, но, увы, не сбылось.
Принес он свои золотые пятнадцать,
Держался за них, все потел, надрывался
И я, наблюдая как он метит дни:
Земляк, - говорю, - покури, отдохни!
Hm G F#m A
А он, доходяга, ответил неясно:
D A F#m E
Ты не был в Чикаго? Ну и напрасно!
Когда нормы нету, когда непогодит,
То каждый с ума всяк по своему сходит.
Кто пьет, кто дерется, а этот - того,
Какой-то ущербный... Мне жалко его.
Глядит в небеса, взгляд дурной с поволокой,
Морока мне с ним, ведь гляди в оба ока:
Сорвался багор, покатился волан...
Эй, прыгай! - кричу, - оглоушит, болван!
А он, доходяга, сказал вновь неясно:
Ты не был в Чикаго? Ну и напрасно!
В бараке лежим. Я стараюсь помягче.
Спросил о семье. Он лежит, глаза прячет.
Дела, - говорю, - знать, не важны, браток?
Ну, хочешь, заочницы дам адресок?
От сердца даю, от души отрываю,
Шеф-повар столовой, по имени - Рая.
Напишешь - полюбит. Вернешься - возьмет,
И жизнь у тебя, как по маслу, пойдет!
А он, доходяга, заладил и баста:
Ты не был в Чикаго? Ну и напрасно!
Я вижу - дойдет, не дотянет до снега.
И я то да се ему, вплоть до побега.
И время убил, и не смог ничего,
И, вобщем, оставил в покое его.
А нынче сказали: его задавило,
Но дышит еще... Я к нему, что есть силы.
Прибег, говорю: Доконал ты меня!
Неделю мне снится Чикага твоя!
И он, бедолага, чуть слышно, печально:
Ты видел Чикаго? Ну, как там, нормально?..
Глухая тайга. Лесосплав полным ходом,
A F#m
Бревно за бревном, день за днем, год за годом.
Напарник из новых весь светит насквозь,
Под вышкой ходил, но, увы, не сбылось.
Принес он свои золотые пятнадцать,
Держался за них, все потел, надрывался
И я, наблюдая как он метит дни:
Земляк, - говорю, - покури, отдохни!
Hm G F#m A
А он, доходяга, ответил неясно:
D A F#m E
Ты не был в Чикаго? Ну и напрасно!
Когда нормы нету, когда непогодит,
То каждый с ума всяк по своему сходит.
Кто пьет, кто дерется, а этот - того,
Какой-то ущербный... Мне жалко его.
Глядит в небеса, взгляд дурной с поволокой,
Морока мне с ним, ведь гляди в оба ока:
Сорвался багор, покатился волан...
Эй, прыгай! - кричу, - оглоушит, болван!
А он, доходяга, сказал вновь неясно:
Ты не был в Чикаго? Ну и напрасно!
В бараке лежим. Я стараюсь помягче.
Спросил о семье. Он лежит, глаза прячет.
Дела, - говорю, - знать, не важны, браток?
Ну, хочешь, заочницы дам адресок?
От сердца даю, от души отрываю,
Шеф-повар столовой, по имени - Рая.
Напишешь - полюбит. Вернешься - возьмет,
И жизнь у тебя, как по маслу, пойдет!
А он, доходяга, заладил и баста:
Ты не был в Чикаго? Ну и напрасно!
Я вижу - дойдет, не дотянет до снега.
И я то да се ему, вплоть до побега.
И время убил, и не смог ничего,
И, вобщем, оставил в покое его.
А нынче сказали: его задавило,
Но дышит еще... Я к нему, что есть силы.
Прибег, говорю: Доконал ты меня!
Неделю мне снится Чикага твоя!
И он, бедолага, чуть слышно, печально:
Ты видел Чикаго? Ну, как там, нормально?..